Как определять что принять, а что поменять или Путь ко Христу
Герхард Терстеген, известный многим своим структурированным подходом к христианской аскетики и процессу Богопознания, в своих письмах пишет:
«Господь да обратит все (повреждения душе, в процессе старания доставить пользу другим) во благо (тогда сопровождающие искушения и скорби бывают горьким, но хорошим лекарством) и даст нам истинное тяготение к Внутрь-пребыванию (определение Герхарда Терстегена простейшей доступной каждому и необходимой молитвы) и постоянному усердию в желании сердечной молитвы, дабы мы могли предоставить в себе место Божиим действиям и напечетлениям, исключительно из которых мы в добрые, и в худые дни почерпываем силу и жизнь».
«Внимай движениям Моего Духа внутри себя и как Я убеждаю, вразумляю, и влеку тебя, так следуй за Мной в простоте, не заботясь ни о чем».
— Движущая сила нашего внутреннего повреждения, или отвернувшейся от Бога самости, состоит главным образом в самолюбии и своеволием. Сущность же и сила божественной жизни заключается в чистой любви и во всецелом предании себя и всего своего я Богу. Когда самостная жизнь умаляется, тогда божественная жизнь, сообразно мере этого умаления, возрастает.
— Сила самостной жизни должна быть осознанна и выкорчеваны из души, но иначе чем кажется, как это делается на первые такие попытки. Почему? Самолюбие, беря повод от ревности [борьбы, усилий, упорства], беря повод от добродетелей и духовных даров, неприметно и тончайшим образом ещё [более] усиливается, а своеволие проявляет себя в осуждении ближних и несострадании к ним, в жёсткости и закостенелости мнений, поступков и внешних дел благочестия и, наконец, в постоянном само-напряжении, в упорной само-деятельности и неспособности предать себя Богу, даже в молитве (в элементарном Внутрь-пребывании).
Поэтому сила самостной жизни должна быть осознанна и выкорчеваны из души иначе. Это происходит частью деятельным, частью созерцательным (принимательным) образом:
(1)
Деятельным образом наше самолюбие искореняется, когда ему отказывается во всем, что может его питать.
Это:
—избегать не необходимых и излишних удобств.
—не привлекать внимание ничем и особенно, возможно, для кого-то это будет привлекать внимание добром [или, говоря языком психологических травм, стараться быть хорошим, чтобы получать вторичную нарциссическую любовь к себе от других, не имея (по причине травматизма в развитие психики и ее через это примитивных, незрелых защит) первичного нарциссизма любви к себе, переданного от матери и ставшего внутренним источником любви к себе через интроекция идентификации с матерью в виде живущего теперь внутри хорошего материнского объекта]. Делать добро так чтобы никто об этом и не узнал
— стараться все соотносить с Богом
— не попускать мыслям услаждаться тем, что может стать причиной самоугождения
— предпочитать слушаться, а не повелевать
(2)
Отсечение деятельным образом самоволия:
— отсекать волю лишь в нейтральных вещах, то есть тех, которые не могут причинить разорения или вреда. Дела же составляющие круг наших обязанностей, нужно непременно добросовестно исполнять. Однако и здесь — без прилепления к ним и горячности, дабы мы были готовы во всякий момент по малейшему мановению промысла Божия спокойно оставить их.
(3)
Внутри стараться быть [и внутренне и во внешних действиях оставаясь внутри] тихим, радостным и смиренным; если же в душе возникает нечто жестокое и неприязненное, то все таковое нужно скорее погружать в сладчайшую стихию кротости. И таким образом мы можем сокровенно и тихо тысячекратно отвергаться себя, не производя никакого шума, так что живущие с нами этого даже и не заметят. Прежде же всего необходимо наблюдать, чтобы душа действовала здесь не грубым, законническим, запугивающим и суровым образом, но мирно и мягко, посредством любви Божьей и ради сей любви.
(4)
Наилучшая же и полезнейшая деятельность, ослабляющая и искореняющая наше самолюбие и своеволие, деятельность, которой, так сказать, надлежит быть душою вышеуказанных упражнений, есть внутреннее богообщение в вере и сердечная молитва , для чего христианин время от времени в течение дня может и должен находить возможность уединяться. Когда душа неким внутренним, тихим, детским и нелицемерным образом поставляет себя в присутствие Господа и взирает на Него в вере, то скоро обессиливается всякое обольщение. Божие соприсутствие выявляет и умерщвляет тончайшие изгибы самоугождения; жёсткие и захлёстывающие силы естества и своей воли теряют свою власть, делаются гибкими, мягкими и кроткими — и так душа постепенно становится способной к тому, чтобы Бог чисто и действенно открывал и приобщал Себя ей.
Всё сие иногда происходит со многим услаждением, лёгкостью и светом, а иногда в сухости и тьме. Но это вещи побочные, не имеющие существенного значения, хотя у некоторых может дойти до того, что их внутренние скорби настолько усиливаются, что они ничего из сказанного не могут не только обдуманно и внимательно совершить, но даже и увидеть; тут часто дорог добрый совет.
…
«Есть множество разновидностей внутренней тьмы и скорбей, сообразно состояниям и свойствам души. У кого-то горести и утешения, свет и тьма переменяются достаточно часто; у других периоды мучительных страданий длятся долго. Некоторые скорби идут наперёд, чтобы привести душу от грубой само-деятельности и (я бы сказал) «овнешнённого» благочестия на путь внутреннего самоотвержения и молитвы. В таких страданиях очень многие ду́ши не выдерживают пробы и либо снова возвращаются к жизни мира сего (2 Пет. 2:20–22), либо с насилием принуждают себя к оторванному от Бога само-благочестию и часто всю жизнь ходят по кругу. Некоторые скорби, чередуясь, сопровождают вышеуказанное духовное делание; другие очень глубокие страдания следуют за ним. Некоторые страдания мы причиняем себе сами; некоторые же есть Божие руководство. Важен: смиренный образ мыслей о своей духовной мере
Как узнать, являются ли наши скорби Божиим руководством? Надлежит исследовать себя и найти в себе:
1) страх огорчить Бога;
2) стремление к освящению, то есть к жизни в Боге;
3) убеждение в невозможности помочь самому себе;
4) смиренный образ мыслей о своей духовной мере и т. п.
Если это есть, то все искушения, испытания, духовная тьма, сухость и всевозможные скорби и страдания несомненно идут нам не во вред, но служат тому, чтобы обессилить и, наконец, совсем искоренить самолюбие и своеволие. Сами же эти скорби заключаются в том, что часто вместо ревности к добру, радости и лёгкости приходят тяжесть, расслабление и нежелание ничего делать; вместо благодатных даров — тьма, сухость и неспособность ни к чему; вместо добродетелей — многочисленные искушения, внутренние восстания и смятения, всевозможные прорывы падшести и самости и многое тому подобное, так что порой бедная душа почти совсем отчаивается. Но если она выдержит сии горести, каковы бы они ни были, то самолюбие всё более будет умерщвляться, душа всё более будет становиться подлинно и глубоко нищей духом (Мф. 5:3), научаясь основательнейшим и истиннейшим образом веровать, что ничего доброго в ней самой по себе, без Бога, нет и быть не может; и наконец — о, желанное «наконец!» — она начнёт от всего сердца с детской искренностью молиться: «Твоё есть Царство; Твоя есть сила и слава во веки» (Мф. 6:13). Ей, аминь! Упрямая и строптивая наша воля, ещё долго искуснейшим образом защищающаяся и сопротивляющаяся, должна будет наконец — о, блаженное «наконец!» — преклонить главу на кресте и погрузиться в Христову смерть, из чего рождается тихая, чистая и исполненная упокоения жизнь, о чём я из опыта ничего не могу сказать.
Теперь нужно бы изложить, как душа со своей стороны должна вести себя в этих скорбях; но здесь невозможно дать какой-то один совет. Сообразно мере и образу страданий, кои бывают самыми разными, и душа откликается на них многоразличными способами. Вот, впрочем, несколько общих соображений.
1. В состоянии внутренней скорби, духовной сухости и тьмы душа не должна напрягаться помочь себе насилием над собой, всевозможными переменами во внутреннем и внешнем делании, удручением тела, скрупулёзными исследованиями своего положения, чрезмерными размышлениями о том, многим чтением и т. п. Всем этим мы только повредим себе и погрузимся в ещё бо́льшую тьму и расстройство.
2. В особенности не следует читать таких книг, которые, как бы хороши они сами по себе ни были, требуют сильного напряжения рассудка. Но читать нужно только то, что может напитать и укрепить сердце, не забивая голову многими образами; и это читать не много за раз, но умеренно, в простоте и тишине.
3. Не опускать руки, когда сии страдания длятся долго, но в возможном смирении выдерживать их, пока не придёт час Господень. И когда душе представляется, что она совсем уже ничего не может для себя сделать, пусть постарается потерпеть и понести данный ей крест.
4. Насколько возможно, держать себя во внутрь-пребывании и без нужды и по собственной воле не много обращаться к чувствам или, тем более, искать в творениях ту радость и жизнь, какой на данный момент её лишает Бог.
5. Сохранять своё обычное время для уединения и внутренней молитвы, хотя бы душа этого не хотела и ей бы даже казалось, что во время молитвы ей становится хуже.
6. Учиться верно различать обращённые к Богу стремления внутреннего человека и противящиеся Ему побуждения падшего естества и врага (Евр. 5:14) и при всех проявлениях последних, при всех искушениях, восстаниях скорбей и т. п., насколько возможно, мягко и тихо «убегать» от них во внутреннем человеке в Бога, стараться не обращать на них внимания и держать себя так, как будто они нас совсем не касаются.
7. Не сосредотачиваться слишком много на себе и своём положении, но только на одном Боге и занимать себя Им, всецело вверяя и предавая себя, душу и тело, Ему, верному Творцу и Промыслителю, во времени и в вечности — и всё сие во Иисусе Христе, силою Его живительных страданий.
…
Освящение и спасение по благодати совершается вовсе не так легко, как об этом думают.
Когда Божий свет и Божие руководство истинно объемлют душу, дело видится совсем по-другому. Тогда христианин опытно дознаёт, что без внутреннейшего очищения единение с Богом невозможно (Мф. 5:8; Откр. 21:27). Он желает и старается исполнить всё, требуемое для спасения; но наше глубочайшее повреждение не позволяет добиться этого никакими собственными усилиями. Если христианин останавливается здесь, то он опускает руки и впадает в уныние. Если он продолжает подвижническую жизнь, то в нём всё больше обнаруживается само-праведность, так что он начинает видеть, что тайным само-любием запятнаны и самые лучшие его действия. И даже если некоторое время он и возвышается к небу, то потом опять оказывается лежащим в грязи. Что же ему делать? Уверять себя в том, что человек в этой жизни обречён оставаться жалким грешником? Это сомнительное утешение. Уповать на искупительные заслуги и крестную смерть Иисуса Христа? Да, это совершенно необходимо, это единственная основа нашего спасения. Но Христос отдал Себя за нас не только чтобы искупить, но и освятить нас (Еф. 5:26); и Он пришёл не разорить закон, но исполнить его (Мф. 5:17). Как же быть? Христианин должен идти вперёд, по пути освящения и святости (1 Пет. 1:15–16; Рим. 6:22; 2 Кор. 7:13; Еф. 1:4; Кол. 3:12; 1 Фес. 4:3), но совсем не может этого. Лицемерие или внешнее благочестие долго не выдержат… Остаётся одно средство — принять сей крест и со смиренным исповеданием своей беспомощности отказаться от всякого самостного действования, дабы Бог произвёл в душе Своё действие. Здесь христианин всецело обращается к Богу, вверяет и предаёт себя Ему и, веруя в отверстую ему благодать и любовь Иисуса Христа, ожидает того святого часа, когда наш всемогущий Спаситель Сам откроет Себя душе и исполнит в ней правду, требуемую законом (Рим. 8:4). И это есть именно то, о чём говорят просвещённые писатели, когда они указывают на делание внутренней молитвы и внутрь-собирания и ищут крепости (и обретают её) только от тишины и упования на Господа (Ис. 30:15).
Вы можете, дорогой друг, сами, без всякого смущения и опаски, пользоваться советами сих просвещённых писателей — но только со следующей оговоркой. Говоря о высоких путях очищения, ду́ши, проходящие такими путями, пишут о том, что у них не получается деятельным образом обратиться к Богу, собраться вовнутрь, отвергнуться себя и т. п. На самом деле они уже достигли того, чего хотят добиться повторением своих духовных подвигов; но на путях очищения от них скрывается это знание. Так как на сегодняшний день их мера — совсем ещё не ваша мера, то вам предстоит обращаться к Богу именно деятельным образом. Состоит это делание не в усилиях рассудка, не в горячности и напоре чувств, но во внутренней алчбе и жажде Бога во Христе, устремлении всех сил души к Нему и мирном благоговейном ожидании, когда Он изволит открыть нам Своё соприсутствие. Основа здесь — живая вера в то, что мы имеем дерзновение входить во святилище посредством Кро-ви Иисуса Христа, путём новым и живым (Евр. 10:19) и что Бог во Иисусе Христе примирил нас с Собою (2 Кор. 5:18), вследствие чего мы можем детски обращаться к Нему, просить Его обо всём и ожидать Его действия с несомненной уверенностью.
Внимательный к своей внутренней жизни христианин хорошо знает, что душа только этим деланием детского обращения к Богу, приникания к Нему, вверения себя Ему и т. п. и отлепляется по-настоящему от падшего мира, греха и всяческих проявлений своей самости, даже и не особо думая об этом, так что греховность всего названного не вменяется ей, ради Иисуса, и душа наилегчайшим и надёжнейшим образом очищает себя от всякой скверны плоти и духа (2 Кор. 7:1).
Также, дорогой брат, вам не следует специально отыскивать в себе всякую нечистоту и проявления падшести; вы и так увидите их, насколько это угодно Богу. Не грех, падшесть и повреждение должны быть содержанием нашей жизни, но Бог, Спаситель и Друг наших душ, соприсутствующий нам в сердце. Когда вам приходится видеть и чувствовать свою греховность, то претерпевайте её в Божием соприсутствии, уподобляясь больному дитяти, которое, устав плакать, даёт знать матери о своих страданиях, лишь устремляя на неё свой жалостный взгляд. Рассматривание самих себя делает нас больными; воззрение же на Бога исцеляет нас. Принимайте ви́дение своей падшести как истинную милость Божию и мужественно переносите всё пред лицом Спасителя, не ища утешения нигде, кроме Него. Господь знает, как и когда утешить вас. Вера в это также есть движение (хотя и не примечаемое вами) на пути к Богу; малодушие же — плод самолюбия. Наши немощи и падшесть должны утверждать нас в недоверии самим себе — но никогда не в неверии Богу, чистая любовь Которого попалит все наши немощи скорее, чем огонь солому, когда мы с упованием вверяемся Ему.
Се, дорогой друг! я не сообщил вам ничего нового. Такие же страдания случаются и с братьями вашими в мире (1 Пет. 5:9), хотя и разной степени тяжести и продолжительности. Ничего не ждите от себя, но всё — от благодати Божией, которая нам столь внутренне близка. В таком положении, как ваше, обычные искушения — это когда душа думает, что она хуже всех, что другие не знают, какова она на самом деле, что о ней судят слишком хорошо и многое тому подобное. Не обращайте внимания на эти помыслы и (я хочу сказать) не слишком много занимайтесь собой; все мы — чада Адама. Ваш путь ещё не свершился, но он идёт в верном направлении; и вечная Божия любовь ожидает лишь того, чтобы вы — и все мы — погрузились в её лоно такими, какие мы есть сейчас. Аминь! Да будет так!»