Рак и Идеальное Я.

Альберто Лоски, Алисия Видаль, Инес Ламуэдра, Вероника Санчес

 

В настоящем исследовании мы рассматриваем связь между патологическим образованием, известным как рак и той психоаналитической структурой, которую мы называем идеальное Я. Сказав это, мы вынуждены выступить с первым возражением, которое является для нас барьером: под «раком» понимается сущность, которую описывают, изучают и с которой взаимодействуют в терминах той научной дисциплины, которую мы называем биологией, в то же время мы говорим об «идеальном Я», имея ввиду то психическое образование, которое описывается и изучается в терминах психоанализа. «Смешивание» этих терминов/языков и постулирование корреляции между «раком» и «идеальным Я» — это то, что можно принять только в метафорическом смысле. Теперь, сказав это, мы предвзято добавили «вымышленный/фиктивный» характер для метафоры, противопоставляемый «буквальному», который имело бы слово «рак» на языке биологии. Кроме того, в «вымышленное/фиктивное» проникает, хотя и в меньшей степени то, что «не реально», в то время как «буквальный», хотя и не конкретно, резонирует с идеей того, что «реально». Находясь под влиянием этих «контрабандно» проникающих и противостоящих друг другу чувств, мы склонны «не верить» в «вымысел» и «верить» в то, что звучит как «буквальное» и «реальное», не принимая во внимание, что часто именно вымысел лучше всего описывает «реальность», как это иллюстрирует хорошая литература. Но одно дело, что в общепринятом языке мы умеем отличать вымысел от реальности, метафору от литературности и другое — отрицать, что разделяющий союз «или», который разделяет, несовместим с соединяющим союзом «и», который объединяет (J.R.Rusconi). В то же время разве буквальный смысл таких слов как «рак», «клетка», «метастазы» и т. д. на языке биологии не являются скоплением метафор, которые можно развернуть из «буквального» смысла? И в конечном счете, разве не все языки метафоричны? Нам кажется плодотворным рассматривать это так; это позволяет им «совокупляться» друг с другом, и в результате этого совокупления они могут иногда позволять прорастать новым идеям. Для этого, как советовал Кольридж, мы должны отложить неверие и, добавим мы, также отложить доверчивость. «Верить» или «не верить» — это два способа сделать бесплодной возможность идей в их комбинаторных «играх». Говорит Альберто Рохо в «Эйнштейн, 1905: фантастика, ставшая наукой»: «Эйнштейн в значительной степени действовал как художник: он принимал идеи, которые выдающиеся ученые того времени считали математическими вымыслами, как часть реального мира». То есть он позволил «совокупляться» этим «вымыслам» и создал теорию относительности. Таких примеров в истории науки предостаточно. Именно в этом духе мы подступаем к тому, чтобы связать идею «рака» с идеей «идеального Я». Таким образом метафора «сводит» в отношения «очарование» и его эффективность.

 

Метафорическое использование языка биологии отличается от метафорического использования языка в психоанализе. В то время как медицина рассматривает человека как некую субстанцию, психоанализ рассматривает его как систему отношений. Отношения между я, суперэго, оно; сознательное, бессознательное; объектные отношения и т. д. Именно в этих системах отношений существует субъект. Психоанализ позволяет осознавать бессознательное, что равносильно тому, что он меняет связь между тем, что мы называем «сознательным», и тем, что мы называем «бессознательным». В конечном счете то, что мы ожидаем от психоанализа — это больше, чем исцеление (язык медицины), — это изменение типа отношений, изменение, которое, в свою очередь, изменяет их предмет.

 

«Рак» с биологической точки зрения появляется и проявляется воздействием на вещество: так мы говорим о раке легких, раке молочной железы, матки. Это то, что происходит в Соме, в организме как веществе. Так рассматривает его медицина. С этой точки зрения «Рак» — это вещь, это что-то. Но больной — это не что-то, это тот, кто живет в системе отношений, отношений с другими и с различными частями себя. Таким образом, мы можем задать вопрос: есть ли корреляция между раком как чем-то и субъектом как кем-то? (Chiozza) Можно ли изучить рак с точки зрения субъекта в отношениях? Именно это мы и попытаемся сделать.

 

Идея, которую мы изложим, основана и синтезирует разработки по этим темам, проведенные Фидиасом Цезием и Луисом Кьоза.

 

 

 

 

Давайте начнем с того, что очень кратко охарактеризуем, в чем состоит с точки зрения биологии развитие рака.

 

Рак состоит из набора клеток, которые перестают подчиняться ограничениям, налагаемым многоклеточным организмом, частью которого они являются. Таким образом, они бесконтрольно размножаются, не уважают в своем росте соседние территории, вторгаются в орган, в котором они находятся, разрушая и изменяя их функцию, «крадут» поступление питательных веществ и кислорода из соседних клеток и, кроме того, могут «путешествовать», вторгаться и колонизировать другие органы; это метастазы.

 

Все начинается с мутации в ДНК одной клетки, которая, таким образом, отличается от других, передает эту мутацию своим «дочерям», и они продолжают реплицировать ее. Процесс очень быстрый, поэтому через тридцать репликации у нас может быть небольшая опухоль в миллиард клеток; она стала независимой и автономной от «сообщества» клеток, из которых она проросла. Эти мутации происходят постоянно под влиянием либо внутренних (эндогенетических), либо внешних (эпигенетических) событий, и если подавляющее большинство их не развивается, то это потому, что «сообщество» клеток, частью которого они являются, нейтрализует их. Чтобы сформировать рак, клетки должны пройти через ряд барьеров, которые препятствуют его развитию. Наш организм подобен огромному клеточному сообществу, и, как и в любом обществе, чтобы оно могло функционировать, оно должно регулироваться законами. Раковые клетки не соблюдают эти законы, они, так сказать, асоциальны и абсолютно «эгоистичны», действуют только в интересах собственного развития. Их можно сравнить с террористической группой в обществе, и, что интересно, в этих случаях мы обычно говорим о «террористических клетках» (по-русски мы говорим — «ячейки» — прим. переводчика). Омонимия, возможно, означает нечто большее, чем просто аналогия. В обоих случаях такие «ячейки» перестают регулироваться правилами общества, в котором они находятся, спонтанно стремятся расти анархически или в ответ на другой закон. Их рост является инвазивным и разрушительным, они «финансируются» путем ограбления общества, частью которого они являются, а также они могут «путешествовать» и вторгаться на другие территории. Конечно, они могут сделать это только тогда, когда их сила и потенциал превышают силу сообщества, на которое они нападают, или когда это сообщество уже полностью удовлетворено своим развитием. В противном случае общество нейтрализует эти террористические вспышки и делает это различными способами. Точно так же наш организм имеет ряд барьеров, препятствующих раковому развитию. Для этого необходимо выполнение ряда условий. Ханахан и Вайнберг (цитируемые Chiozza) установили шесть из этих условий, к которым мы можем добавить еще несколько.

 

Во-первых, нормальные клетки реагируют на сигналы для роста и размножения, эти сигналы посылаются соседними клетками, и, таким образом, рост является органическим. В то время как раковые клетки не соблюдают эти правила и размножаются неконтролируемым образом. Другой барьер соответствует сигналам, которые ингибируют (уменьшают) рост клеток и, таким образом, регулируют его. Раковые клетки также не подчиняются этим моделям торможения. Кроме того, когда происходит мутация, и одна и та же клетка не может ее восстановить, запускается то, что называется апоптозом, это запрограммированная гибель клеток, которая препятствует болезненному развитию. Раковые клетки уклоняются от апоптоза. В-четвертых, каждая клетка имеет ограниченный репликативный потенциал, с конечным числом дупликаций, когда они достигают этого числа, они стареют и умирают. Раковые клетки не зависят от этого ограничения, и их репликативный потенциал безграничен. С другой стороны, нормальные клетки зависят от кровеносных сосудов, которые приносят им кровь и питательные вещества. Эти сосуды не питают раковые, поэтому они создают новые сосуды (ангиогенез), «крадя» кислород и питательные вещества у остальных. Кроме того, клетки организма сохраняют свою локализацию в организме и, если они выходят из нее, погибают. Раковые же могут мигрировать, вторгаться и колонизировать другие органы, что приводит к наибольшему количеству смертей от рака. Наконец, есть иммунные барьеры, которые атакуют и препятствуют развитию того, что чуждо организму. Раковые клетки чужеродны и все же избегают иммунного барьера.

 

 

 

 

Таким образом раковое развитие должно быть остановлено, но это не происходит и тогда можно предположить, что остальная часть организма в некотором роде «соучаствует» в этом процессе, и позволяет терпимо относиться к этому развитию. То же самое происходит, когда мы подозреваем подобную толерантность общества, когда мафия расширяется. В случае организма мы обычно говорим, что это происходит, когда «снижается защита» или в случае «стресса». Далее мы увидим, что все намного сложнее, если мы изучим это более подробно.

 

Мы сказали, что рак образуется из мутаций в клетке. Мы знаем, что в нашем организме есть два типа клеток: половые/зародышевые клетки и соматические клетки. Первые передаются из поколения в поколение и, если можно так выразиться, бессмертны. Соматические «погибают» в каждом поколении. Мутации, приводящие к раку, происходят в соматических клетках, и в этом смысле рак в подавляющем большинстве случаев не является наследственным.

 

Все Вышесказанное относится к области современной биологии, а теперь давайте посмотрим, как Фрейд с его психоаналитической теорией смог предвидеть то, что мы только что сказали. Вот что он говорит в «По ту сторону принципа удовольствия»: «…перенести выработанную психоанализом теорию либидо на взаимоотношения клеток друг к другу и представить себе, что именно жизненные или сексуальные влечения в каждой клетке берут другие клетки в качестве своих объектов и их влечения к смерти, вернее, вызываемые этими влечениями процессы частично нейтрализуются и, таким образом, сохраняют им жизнь, в то время как другие клетки в свою очередь действуют так же по отношению к первым, а третьи жертвуют собой для выполнения этой либидозной функции («апоптоз» — прим. переводчика). Зародышевые клетки должны были вести себя «нарциссически». То, что они абсолютно нарциссичны, означает, что они избегают правил, которые установлены для других; они являются «исключением» из правила. Затем он говорит: «возможно, что и клетки злокачественных новообразований, разрушающих организм, нужно объяснить в том же смысле нарциссически. Патология склоняется к тому, чтобы считать их происхождение врожденным, и приписывает им эмбриональные свойства». То есть раковые клетки (которые являются соматическими) будут иметь тенденцию подражать половым/зародышевым клеткам, присваивая себе их эмбриональные качества, которых нет у соматических. В этом смысле они были бы, как зародыши, абсолютно нарциссическими. Но, поскольку эта функция больше не принадлежит им, рост, к которому они приводят, является аномальным, случай чудовищной «внематочной беременности» (Цезий).

 

 

 

 

То, что мы сказали, соответствует понятию рака с точки зрения и в терминах биологии. С какими структурами в терминах психоанализа мы можем найти соответствие?

 

Наши «психические структуры», те, которые составляют нашу психику, как и соматические клетки, умирают вместе с нами. Но есть одна, понимаемая психоанализом, которая, как и половая/зародышевая субстанция, передается из поколения в поколение и в этом смысле является бессмертной. Это именно то, что мы называем идеальным Я, которое, как и половые/зародышевые клетки, является «исключением из правила» и, следовательно, абсолютно нарциссическим?

 

Мы называем идеальным Я резиденцию первоначального нарциссизма (того, который дает происхождение), ядро бытия, «воспроизводит» индивида, содержит его в скрытом виде. Фрейд связывает это с отождествлением с праотцами из предыстории, т. е. с прямой идентификацией предшествующей катексису объекта. Как говорит Борхес в своем стихотворении «сыну»: «это не я рождаю тебя. Это мертвецы. Это мой отец, его отец и старшие». То есть этот первичный нарциссизм — это нарциссизм поколения. Фрейд дает ему образ в мифологической форме: это отец первобытной Орды, всесильное существо, господин всех женщин, порождает детей, исключает и кастрирует мужчин, а затем убивается ими, чтобы возродиться. Миф рассказывает о первоначальном нарциссизме, идеальном Я, существе, которое исключено из правила кастрации.

 

С самого начала культуры религия воплотила это существо в Бога (* — см. комментарии), каждая человеческая группа отсылает к исконному праотцу, и ее первой формой была форма убитого мертвого отца, которого заставляют возродиться на тотеме, и которому поклоняются. Дьявол — это еще одна фигура, которая соотносится с праотцом, также как в фольклоре соотносится с вампиром, живыми мертвецами и другими существами из легенды. Существо, которое самовоспроизводится, повторяясь из поколения в поколение; ядро сексуальности и смерти с огромной и ужасной силой. Психоанализ характеризует его как конденсат первичного нарциссизма — идеального Я.

 

Подобно тому, как половые/зародышевые клетки дают жизнь соматическим, идеальное, бессмертное Я, путем прямой идентификации, дает жизнь Я. Таким образом это нарциссическое наследие одновременно токсично для Я и может быть смертельным. Необходимо чтобы Богатство этого нарцистического наследия было опосредованно, метаболизированно и, так сказать, «администрированно» другим. Чтобы не умереть, зарождающееся Я должно перенести эту нарциссическую нагрузку на объект. Так говорит Фрейд в «Введение в нарциссизм»: «Глубокая любовь к объекту по опорному типу, в сущности, характерна для мужчины. В ней проявляется такая поразительная переоценка объекта, которая, вероятно, происходит от первоначального нарциссизма ребенка и выражает перенесение этого нарциссизма на сексуальный объект. Такая сексуальная переоценка делает возможным появление своеобразного состояния влюбленности, напоминающего невротическую навязчивость, которое объясняется отнятием либидо у Я в пользу объекта… Вместе с юношеским развитием и формированием до того времени латентных женских половых органов наступает в этих случаях усиление первоначального нарциссизма, неблагоприятно действующего на развитие настоящей, связанной с сексуальной переоценкой любви к объекту». Это будут родители личной истории, которым поручено управлять богатством этого наследия — первичным нарциссизмом. В соответствии с тем, как будет осуществляться это «администрирование», будет осуществляться развитие кастрационного Эдипового комплекса.

 

 

 

 

Это нарциссическое наследие, жребий генетического кода, похоже на живую программу, которая требует «капитала» для развития. Первым «капиталом» является материнская кровь, поступающая непрерывно и постоянно, что приводит к удивительному развитию, которое в течение нескольких месяцев происходит от зародыша к плоду. С рождением этот «капитал» внезапно прерывается, но идеальное Я, эта «живая программа», как вампир продолжает требовать, и, если он не получит новый «капитал», он будет питаться сомой, которую сам помог сформировать, до того момента пока не съест ее всю. Зарождающееся Я воспринимает это как «рот вампира», который начинает есть его и кричит, плачет и пинает. Через этот первичный крик на мать переносится нарциссическая нагрузка, и теперь она начнет «администрировать», внося «капитал» в виде грудного молока. С этим «капиталом» возбуждение идеального Я материализуется как телесный и аффективный рост; младенец растет и становится ребенком, а первичные аффекты приобретают более «усваиваемые» формы. Затем он находит других «партнеров» (отец, учителя), куда передаётся эта нарциссическая нагрузка, и «капитал», который они предоставляют, материализуется в качестве его интеллектуального и духовного роста. Позже эта передача осуществляется через сексуального партнера, а «капитал», который он предоставляет, трансформируется в деторождение, давая жизнь новым существам. Передача этих нарциссических катексисов также циркулирует через социальные, культурные группы, а возвращающийся «капитал» питает сублимации.

 

Рост (телесный, аффективный, интеллектуальный, духовный), размножение и сублимация — наиболее совершенные формы удовлетворения возбуждения идеального Я. Когда на каждом этапе нашей жизни мы достигаем этих форм удовлетворения, наша жизнь благотворна (Chiozza). Это жизненный характер идеального Я. Чтобы это произошло, нарциссическое возбуждение идеала должно циркулировать, переноситься на другое, чтобы оно снова трансформировалось как удовлетворение, а затем снова циркулировало.

 

Также верно, что не все нарциссическое содержание идеального Я идет по этому пути. Более или менее важный Квант не переносится на тех других, которые могут его метаболизировать. Когда тот квант, который в личностном развитии не мог быть метаболизирован, не очень важен, он остается в латентном состоянии, как инертный. В случае, когда этот квант более важен, эти не переносимые катексисы проецируются на объекты, которые, хотя и не метаболизируют его, освобождают субъекта от его танатической нагрузки. Это, как правило, идеализированные объекты в сексуальном смысле, но также и в других смыслах: идеализация лидера, политического, религиозного, интеллектуального. Трудно обойтись без этих объектов, поскольку они являются «сосудом», куда мы поместили это идеальное содержимое, наполненное импульсом смерти. Это можно наблюдать в парах, которые в течение многих лет живут в мучительных и удушающих отношениях, не имея возможности расстаться, и когда, наконец, кто-то из них умирает, нередко через некоторое время у того, кто остался жив, развивается рак. Идеальное содержание, танатическое умершего партнера, возвращается к субъекту в качестве рака.

 

Chiozza постулирует определенные психодинамические условия, необходимые для возникновения рака.

 

 

 

 

Во-первых, квант этого идеального нарциссического возбуждения остается неудовлетворенным. Это то, что в большей или меньшей степени происходит со всеми нами, и если учесть, что каждый третий человек заболевает раком в течение своей жизни и что каждый четвертый умирает от рака, мы понимаем, что то, что его вызывает, должно быть очень распространенным явлением. Кроме того, постоянное появление раковых клеток, которые не представляют собой раковое заболевание, происходит у всех нас, и мы можем предположить, что в них выгружается часть этого идеального нарциссического возбуждения. Мы сравниваем их с всемогущими фантазиями, которые у всех нас есть, но которые не развиваются как факты; они также стремятся к некоторому облегчению нарциссического возбуждения.

 

Второе условие связано с нынешней неудачей в либидинальном удовлетворении, соответствующей финальным стадиям развития сексуальности, достигнутой в определенном человеке (Chiozza). От этого разочарования происходит регресс к более первичным формам удовлетворения. Как правило, это происходит из-за сильной боли, связанной с потерей любимого человека или с какой-либо другой значимой ситуацией (работа, экономическое банкротство и т. д.). Это необходимое условие, но не достаточное. Всякий раз, когда мы терпим потерю, когда «партнер», который приносит нам «капитал», покидает нас, мы скорбим, теряем интерес к миру и к другим. Происходит возвращение к более или менее интенсивному нарциссизму, но обычно это длится некоторое время, и рано или поздно мы снова находим источники удовлетворения, где можно распространять эти нарциссические катексисы. Мы находим другого «партнера», который приносит нам «капитал»: аффективные отношения, деятельность, интеллектуальный интерес и т. д.

 

Для того, чтобы эта нарциссическая регрессия достигла развития «рака», возможность повторной циркуляции катексиса должна быть заблокирована. Это третье условие. В этом случае идеал принимает тело в качестве «партнера» для питания, и так же, как плод делает это с материнской кровью, тело, как «мать», «питает» требования и запросы идеала, позволяя себя «есть». Это объясняет, что остальная часть организма перестает реагировать своей защитой на раковый рост. Это похоже на родителей, которые из-за своих разочарований или своего нарциссического характера перестают ограничивать нарциссическое возбуждение ребенка, позволяя возбуждению расти, которое таким образом повреждает и нарушает социальную и семейную «ткань».

 

Как мы видим, после важной потери и скорби и невозможности выйти из нее, этот нарциссический регресс, чтобы вернуть интерес к миру и объектам, очень похож на тот, который наблюдается в меланхолии. И действительно, меланхолия и рак — это сходные процессы, они различаются только по месту, на которое они нападают: меланхолия поглощает Я, рак — тело. Фрейд говорил, что в меланхолии тень потерянного объекта падает на Я, перефразируя его, мы можем сказать, что при Раке тень падает на сому. Не удивительно, что Рак и меланхолия сочетаются друг с другом. Больной раком часто совершает самоубийство в стиле меланхолика.

 

 

 

 

Особый интерес представляют случаи, когда это идеальное содержание могут развиться в сублимации. Когда эта сублимационная активность терпит неудачу, истощается или прекращается и перестает вызывать нарциссическое возбуждение, оно возвращается на тело и может принимать форму рака. Изучая жизнь Стива Джобса, мы находим этот фактор, связанный с другим, участвующим в возникновении рака, который положил конец его жизни.

 

Еще один распространённый выход для этих нарциссических катексисов — это перенаправить их на сексуальную активность инцестуозного характера. Из мифологии мы знаем, что инцест является прерогативой богов, следовательно, инцестуозная сексуальность является благоприятной почвой для идеала. Когда она заканчивается или терпит неудачу, через некоторое время может наступить развитие рака. Исследуя жизнь Альфонсины Сторни, мы обнаружили, что именно это происходило во время появления у нее рака. Здесь следует отметить сочетание рака и меланхолии, которое привело к самоубийству Альфонсины.

 

То же самое может произойти в симбиотических отношениях. Симбиоз — это нарциссические отношения и в то же время попытка содержать в другом этот танатический нарциссизм. Когда симбиоз нарушается по какой-то причине, нельзя ожидать нормальной скорби, можно ожидать меланхолическую скорбь и/или возникновение рака. Конкретный случай — это когда происходит связь с сильно идеализированным объектом. Отказ от такого объекта может привести к патологическому развитию. Это произошло с появлением рака, от которого умерла Ева Перон. Так же, как последние слова Иисуса были: «Отче, почему ты оставил Меня?», в апогее своего рака Эвита призналась Анне Макри: «три ночи я не сплю. Перон покинул меня». Через некоторое время, как Иисус, в возрасте 33 лет, он умирает.

 

Библиография

 

Chiozza, Луис «Рак. Почему со мной, почему сейчас?» 2010

 

Цезий, Фидий «Первобытная сексуальность, нарциссизм и рак», журнал «La Peste de Tebas” № 52

 

 

 

 

Комментарии:

 

(*) Бог как праотец — это не тот Бог, живой Бог и вовсе не мертвец, о котором речь идёт в духовно-ориентированном подходе в психотерапии и в религиях (особенно в монотеистических — Христианство, Ислам, Иудаизм). Здесь Бог как праотец, как хозяин Орды — это в сущности и есть дьявол, который как Идеальное Я (Я-Идеальное) обещает, но не даёт; соблазняет, но затем отбирает и то что дал (чем соблазнил) и то что было (до соблазнения); подчиняет силой, устрашает наказанием и наказвывает за ослушание — всё это атрибуты (грани, качества) Дьявола. Бог не наказывает и т. д. — всё с точностью до наоборот.

 

Гений Фрейда, его способность (талант) прозревать в природу человека и обьяснять символически природу человека отражён в его статьях. Статьи до сих пор разгадываются, интерпретируются, комментируются, проясняются. О многом Фрейд упоминал лишь всколь, не уточняя в деталях. Поэтому разные школы психоанализа (аргентинская, французская, бринанская, американская, лакановская и др.) могут по разному обьяснять и относиться к одним и тем же сложным для понимания феноменам. 

 

Многие сложные патологие в психоаналитической теории хорошо объяснены (лучше чем в других школах психологии, психотерапии, психиатрии), однако вопросы счастья лишь предстоит обьяснить и открыть.

 

© «РАК И ИДЕАЛЬНОЕ Я» Авторы: Альберто Лоски, Алисия Видаль, Инес Ламуэдра, Вероника Санчес.

 

Перевод с испанского: Валерия Лукьянова

 

Комментарии:  Потеенко Юрий Владиславович 

 

В оформлении статьи использованы фото-картины из арт галереи циклов » Сердце городской жизни», «Хроники безмолвия на дорогах жизни» и др.

 

 

 

 

 

® Психологическое измерение жизни MyLila.ru и психологический проект «Зеркало для души» совместно с Psychologist O. D.